ПЕРЕДЕЛКИНО
1
– Скажи, я гений, иль не гений,
Но только честно и всерьёз?
Такой сомнительный вопрос
Мне задавал не раз Евгений.
Он был известнейший поэт,
Теперь его на свете нет,
Но им оставленные тени
В плену мучительных сомнений
Бредут за мной, повесив нос.
Их тот же мучает вопрос.
2
По какой- то дурацкой привычке –
Позабытой давно, невзначай,
Провожая домой с электрички,
Я к тебе попросился на чай.
Вечер был недостаточно хмурым,
Чтобы было кому невдомёк
Колыханье волшебной фигуры,
И в глазах озорной огонёк.
Я читал тебе стихотворенье –
Вдохновенное детище муз.
Ты ответила, что у варенья
Твоего удивительный вкус.
Отчего же так жалобно глухи
Стоны ветра в кирпичной трубе?
Отмахнись от меня, как от мухи,
А варенье размажь по судьбе.
3
С тех пор, как первый рифмоплёт
Провозгласил себя пророком,
Нам это всё выходит боком.
Мы все попали в переплёт
До дыр зачитанной страны.
Вот почему со стороны
Кому страшны, кому смешны
Переплетенья наших лиц,
Засушенных между страниц.
Мы просто все сочинены
Каким-то странным графоманом.
Вот он вышел из тумана,
Вынул ножик из кармана:
– Буду резать, буду бить,
Всё равно тебе водить!
4
Бог творил этот мир по слогам.
Мы испортили всё алфавитом.
С этих пор тайна мира открыта
Только песням, слезам и стихам.
Вот простое течение речи,
Чуть живое мерцанье свечи,
Но вот мысли вечерней навстречу
Незатейливо рифма звучит.
Сразу ветер над морем гуляет
И кораблик опять подгоняет,
И матросов доносится крик:
– Наша Родина-русский язык!
5
НЕМНОГО О СЕБЕ
«Мой дар убог и голос мой негромок»
Боратынский
Проживал на улице Довженко –
Переделкина на самом на краю
С Вознесенским вместе с Евтушенко,
А ещё с Ерёменко, с Фоменко…
В вожделенном творческом раю.
Пусть и не считал себя пророком,
Всё же я писатель как никак.
Был однажды как бы ненароком
Издан под одной обложкой с Блоком,
Словно Кожинов, как Пастернак.
Видно были, так сказать, моменты
Достиженья творческих высот .
За спиной шептали комплименты
Даже нынешние инагенты,
Хоть я безнадёжный патриот.
Мне-то что? – Так баловство, забава,
А для них – литературный труд.
Ахмадуллина и Окуджава
Жили слева от меня и справа.
К сожаленью больше не живут.
– Скажи, я гений, иль не гений,
Но только честно и всерьёз?
Такой сомнительный вопрос
Мне задавал не раз Евгений.
Он был известнейший поэт,
Теперь его на свете нет,
Но им оставленные тени
В плену мучительных сомнений
Бредут за мной, повесив нос.
Их тот же мучает вопрос.
2
По какой- то дурацкой привычке –
Позабытой давно, невзначай,
Провожая домой с электрички,
Я к тебе попросился на чай.
Вечер был недостаточно хмурым,
Чтобы было кому невдомёк
Колыханье волшебной фигуры,
И в глазах озорной огонёк.
Я читал тебе стихотворенье –
Вдохновенное детище муз.
Ты ответила, что у варенья
Твоего удивительный вкус.
Отчего же так жалобно глухи
Стоны ветра в кирпичной трубе?
Отмахнись от меня, как от мухи,
А варенье размажь по судьбе.
3
С тех пор, как первый рифмоплёт
Провозгласил себя пророком,
Нам это всё выходит боком.
Мы все попали в переплёт
До дыр зачитанной страны.
Вот почему со стороны
Кому страшны, кому смешны
Переплетенья наших лиц,
Засушенных между страниц.
Мы просто все сочинены
Каким-то странным графоманом.
Вот он вышел из тумана,
Вынул ножик из кармана:
– Буду резать, буду бить,
Всё равно тебе водить!
4
Бог творил этот мир по слогам.
Мы испортили всё алфавитом.
С этих пор тайна мира открыта
Только песням, слезам и стихам.
Вот простое течение речи,
Чуть живое мерцанье свечи,
Но вот мысли вечерней навстречу
Незатейливо рифма звучит.
Сразу ветер над морем гуляет
И кораблик опять подгоняет,
И матросов доносится крик:
– Наша Родина-русский язык!
5
НЕМНОГО О СЕБЕ
«Мой дар убог и голос мой негромок»
Боратынский
Проживал на улице Довженко –
Переделкина на самом на краю
С Вознесенским вместе с Евтушенко,
А ещё с Ерёменко, с Фоменко…
В вожделенном творческом раю.
Пусть и не считал себя пророком,
Всё же я писатель как никак.
Был однажды как бы ненароком
Издан под одной обложкой с Блоком,
Словно Кожинов, как Пастернак.
Видно были, так сказать, моменты
Достиженья творческих высот .
За спиной шептали комплименты
Даже нынешние инагенты,
Хоть я безнадёжный патриот.
Мне-то что? – Так баловство, забава,
А для них – литературный труд.
Ахмадуллина и Окуджава
Жили слева от меня и справа.
К сожаленью больше не живут.