ПЕРЕДЕЛКИНО
1
– Скажи, я гений, иль не гений,
Но только честно и всерьёз?
Такой сомнительный вопрос
Мне задавал не раз Евгений.
Он был известнейший поэт,
Теперь его на свете нет,
Но им оставленные тени
В плену мучительных сомнений
Бредут за мной, повесив нос.
Их тот же мучает вопрос.
2
По какой- то дурацкой привычке –
Позабытой давно, невзначай,
Провожая домой с электрички,
Я к тебе попросился на чай.
Вечер был недостаточно хмурым,
Чтобы было кому невдомёк
Колыханье волшебной фигуры,
И в глазах озорной огонёк.
Я читал тебе стихотворенье –
Вдохновенное детище муз.
Ты ответила, что у варенья
Твоего удивительный вкус.
Отчего же так жалобно глухи
Стоны ветра в кирпичной трубе?
Отмахнись от меня, как от мухи,
А варенье размажь по судьбе.
3
С тех пор, как первый рифмоплёт
Провозгласил себя пророком,
Нам это всё выходит боком.
Мы все попали в переплёт
До дыр зачитанной страны.
Вот почему со стороны
Кому страшны, кому смешны
Переплетенья наших лиц,
Засушенных между страниц.
Мы просто все сочинены
Каким-то странным графоманом.
Вот он вышел из тумана,
Вынул ножик из кармана:
– Буду резать, буду бить,
Всё равно тебе водить!
4
Бог творил этот мир по слогам.
Мы испортили всё алфавитом.
С этих пор тайна мира открыта
Только песням, слезам и стихам.
Вот простое течение речи,
Чуть живое мерцанье свечи,
Но вот мысли вечерней навстречу
Незатейливо рифма звучит.
Сразу ветер над морем гуляет
И кораблик опять подгоняет,
И матросов доносится крик:
– Наша Родина-русский язык!
5
НЕМНОГО О СЕБЕ
«Мой дар убог и голос мой негромок»
Боратынский
Проживал на улице Довженко –
Переделкина на самом на краю
С Вознесенским вместе с Евтушенко,
А ещё с Ерёменко, с Фоменко…
В вожделенном творческом раю.
Пусть и не считал себя пророком,
Всё же я писатель как никак.
Был однажды как бы ненароком
Издан под одной обложкой с Блоком,
Словно Кожинов, как Пастернак.
Видно были, так сказать, моменты
Достиженья творческих высот .
За спиной шептали комплименты
Даже нынешние инагенты,
Хоть я безнадёжный патриот.
Мне-то что? – Так баловство, забава,
А для них – литературный труд.
Ахмадуллина и Окуджава
Жили слева от меня и справа.
К сожаленью больше не живут.
– Скажи, я гений, иль не гений,
Но только честно и всерьёз?
Такой сомнительный вопрос
Мне задавал не раз Евгений.
Он был известнейший поэт,
Теперь его на свете нет,
Но им оставленные тени
В плену мучительных сомнений
Бредут за мной, повесив нос.
Их тот же мучает вопрос.
2
По какой- то дурацкой привычке –
Позабытой давно, невзначай,
Провожая домой с электрички,
Я к тебе попросился на чай.
Вечер был недостаточно хмурым,
Чтобы было кому невдомёк
Колыханье волшебной фигуры,
И в глазах озорной огонёк.
Я читал тебе стихотворенье –
Вдохновенное детище муз.
Ты ответила, что у варенья
Твоего удивительный вкус.
Отчего же так жалобно глухи
Стоны ветра в кирпичной трубе?
Отмахнись от меня, как от мухи,
А варенье размажь по судьбе.
3
С тех пор, как первый рифмоплёт
Провозгласил себя пророком,
Нам это всё выходит боком.
Мы все попали в переплёт
До дыр зачитанной страны.
Вот почему со стороны
Кому страшны, кому смешны
Переплетенья наших лиц,
Засушенных между страниц.
Мы просто все сочинены
Каким-то странным графоманом.
Вот он вышел из тумана,
Вынул ножик из кармана:
– Буду резать, буду бить,
Всё равно тебе водить!
4
Бог творил этот мир по слогам.
Мы испортили всё алфавитом.
С этих пор тайна мира открыта
Только песням, слезам и стихам.
Вот простое течение речи,
Чуть живое мерцанье свечи,
Но вот мысли вечерней навстречу
Незатейливо рифма звучит.
Сразу ветер над морем гуляет
И кораблик опять подгоняет,
И матросов доносится крик:
– Наша Родина-русский язык!
5
НЕМНОГО О СЕБЕ
«Мой дар убог и голос мой негромок»
Боратынский
Проживал на улице Довженко –
Переделкина на самом на краю
С Вознесенским вместе с Евтушенко,
А ещё с Ерёменко, с Фоменко…
В вожделенном творческом раю.
Пусть и не считал себя пророком,
Всё же я писатель как никак.
Был однажды как бы ненароком
Издан под одной обложкой с Блоком,
Словно Кожинов, как Пастернак.
Видно были, так сказать, моменты
Достиженья творческих высот .
За спиной шептали комплименты
Даже нынешние инагенты,
Хоть я безнадёжный патриот.
Мне-то что? – Так баловство, забава,
А для них – литературный труд.
Ахмадуллина и Окуджава
Жили слева от меня и справа.
К сожаленью больше не живут.
ГОЛОС 60 ПЛЮС
Да! Я не буду больше молодым.
Мне молодость ненадобна и даром.
На белом свете я люблю быть старым,
Неторопливым , мудрым и седым.
У молодости не отнять права:
Сражаться, погибая, размножаться
И бранью нецензурной выражаться,
Коверкая священные слова.
Кто молодость сумел перетерпеть,
Тот к старости окажется в ударе.
Он лучше всех начнёт плясать и петь,
Играть на электрической гитаре.
Мне молодость ненадобна и даром.
На белом свете я люблю быть старым,
Неторопливым , мудрым и седым.
У молодости не отнять права:
Сражаться, погибая, размножаться
И бранью нецензурной выражаться,
Коверкая священные слова.
Кто молодость сумел перетерпеть,
Тот к старости окажется в ударе.
Он лучше всех начнёт плясать и петь,
Играть на электрической гитаре.
УРОКИ КЛАССИКИ
Когда Христос приобнял Льва Толстого,
Ладонь пропятую на плечи положив,
Тогда Толстой ещё был жив,
Не веря в воскресение Христово.
Вот Достоевский, тот наоборот–
Герой его как бледная поганка –
Грехами исковерканный народ
Весь вывернут как шуба наизнанку .
Добро со злом ведёт извечный спор,
Не утруждая взор моральной хмарью…
Раскольников, ты б уронил топор,
Побыл бы ты, братан, дражайшей тварью.
Тургенев, он-то вырвался за дверь,
Его не призывало на мытарство
Великое родное государство –
Холодный и голодный зверь.
Тут Родина,как барыня, щедра –
Она приветит образ одинокий,
Сопроводит до смертного одра
И преподаст ревнивые уроки.
Тюрьму не пожалеет и суму…
Так видно заповедано от века.
Кто сможет утопить своё «му-му»,
Тот прослывёт успешным человеком.
Ладонь пропятую на плечи положив,
Тогда Толстой ещё был жив,
Не веря в воскресение Христово.
Вот Достоевский, тот наоборот–
Герой его как бледная поганка –
Грехами исковерканный народ
Весь вывернут как шуба наизнанку .
Добро со злом ведёт извечный спор,
Не утруждая взор моральной хмарью…
Раскольников, ты б уронил топор,
Побыл бы ты, братан, дражайшей тварью.
Тургенев, он-то вырвался за дверь,
Его не призывало на мытарство
Великое родное государство –
Холодный и голодный зверь.
Тут Родина,как барыня, щедра –
Она приветит образ одинокий,
Сопроводит до смертного одра
И преподаст ревнивые уроки.
Тюрьму не пожалеет и суму…
Так видно заповедано от века.
Кто сможет утопить своё «му-му»,
Тот прослывёт успешным человеком.
ЧЕМПИОНАТ МИРА (2018)
В Царствии Небесном пива нет,
В футбол и теннис тоже не играют.
Там только ангелы одни летают,
Да тихо светит негасимый свет.
А тут вовсю горят прожектора,
Ура гремит от края и до края.
Не надо нам ни царствия, ни рая,
Покуда не закончится игра.
Пока земля как мяч футбольный вскачь
Летит навстречу неизбежной драме,
Засунь мозги свои в футбольный мяч
И посмотри на мир его глазами.
Не надо думать больше ни о чем,
Нас не пугают приступы агрессий.
По-жизни можно быть простым мячом,
Лишь бы пинал тебя великий Месси.
Без доллара футбол гол как сокол.
Сомнения не отменяют факта-
Христос воскрес, не подписав контракта,
И христианство победил футбол.
Нам ничего отныне не грозит.
Вратарь простой и тот творит спасенье,
А гол победный слаще воскресенья –
Подавно всех спасёт и сохранит.
И пусть их Марадоны и Пеле
По всей земле один другого краше,
Сильнее наших нету на земле:
Стрельцов, Бобров, Федотов, Яшин...
Пускай прокатится за валом вал,
Саксонский гол славянским станет делом,
Я словно древний варвар оголтелый
Рубаху бренную с себя сорвал...
Мы снова проиграли, хоть ты плачь.
На небеса взирает исподлобья
Венец творения - футбольный мяч,
По образу он создан по подобью.
В футбол и теннис тоже не играют.
Там только ангелы одни летают,
Да тихо светит негасимый свет.
А тут вовсю горят прожектора,
Ура гремит от края и до края.
Не надо нам ни царствия, ни рая,
Покуда не закончится игра.
Пока земля как мяч футбольный вскачь
Летит навстречу неизбежной драме,
Засунь мозги свои в футбольный мяч
И посмотри на мир его глазами.
Не надо думать больше ни о чем,
Нас не пугают приступы агрессий.
По-жизни можно быть простым мячом,
Лишь бы пинал тебя великий Месси.
Без доллара футбол гол как сокол.
Сомнения не отменяют факта-
Христос воскрес, не подписав контракта,
И христианство победил футбол.
Нам ничего отныне не грозит.
Вратарь простой и тот творит спасенье,
А гол победный слаще воскресенья –
Подавно всех спасёт и сохранит.
И пусть их Марадоны и Пеле
По всей земле один другого краше,
Сильнее наших нету на земле:
Стрельцов, Бобров, Федотов, Яшин...
Пускай прокатится за валом вал,
Саксонский гол славянским станет делом,
Я словно древний варвар оголтелый
Рубаху бренную с себя сорвал...
Мы снова проиграли, хоть ты плачь.
На небеса взирает исподлобья
Венец творения - футбольный мяч,
По образу он создан по подобью.
РЕФЛЕКСИЯ
Коварство аккуратных строк газет,
Их полуправды пошлое удушье,
Туманно-тошной самогонной чушью,
Не заливается на склоне лет.
Звучит со всех сторон наперебой
Живое слово – соприкосновенье
Не как явленье чудного мгновенья,
А как жестокий беспощадный бой.
И, траурно склоняясь к изголовью,
Где нет ни воли, ни покоя, вновь
Как никогда, удачливо любовь
Рифмуется с живой горячей кровью.
Я сам не верю слову своему,
И Вас прошу моим словам не верить.
Закройте меня в слово, как в тюрьму
И наглухо захлопните все двери.
На речь мою наложена печать,
Не то, чтобы молчать, а чтобы
Суметь на злобу дня не отвечать
Во много раз умноженною злобой.
Я к одиночеству с котом привык.
На письма и звонки не отвечая,
Часами терпеливо изучаю
Кошачий гутаперчивый язык.
Он выдаёт мне нехотя сквозь зубы
Секретом из лесных библиотек,
Что не от обезьяны, а от дуба
Премудрый происходит человек.
Созвучья, как вторые дни рожденья,
Из юности в седеющую грусть
Ведут ко мне мои же заблужденья.
Как радостно я с ними расстаюсь!
И в памяти больной перебирая
Печали, утонувшие в ночах,
Душа желает радости и рая,
Но морда моя просит кирпича.
Их полуправды пошлое удушье,
Туманно-тошной самогонной чушью,
Не заливается на склоне лет.
Звучит со всех сторон наперебой
Живое слово – соприкосновенье
Не как явленье чудного мгновенья,
А как жестокий беспощадный бой.
И, траурно склоняясь к изголовью,
Где нет ни воли, ни покоя, вновь
Как никогда, удачливо любовь
Рифмуется с живой горячей кровью.
Я сам не верю слову своему,
И Вас прошу моим словам не верить.
Закройте меня в слово, как в тюрьму
И наглухо захлопните все двери.
На речь мою наложена печать,
Не то, чтобы молчать, а чтобы
Суметь на злобу дня не отвечать
Во много раз умноженною злобой.
Я к одиночеству с котом привык.
На письма и звонки не отвечая,
Часами терпеливо изучаю
Кошачий гутаперчивый язык.
Он выдаёт мне нехотя сквозь зубы
Секретом из лесных библиотек,
Что не от обезьяны, а от дуба
Премудрый происходит человек.
Созвучья, как вторые дни рожденья,
Из юности в седеющую грусть
Ведут ко мне мои же заблужденья.
Как радостно я с ними расстаюсь!
И в памяти больной перебирая
Печали, утонувшие в ночах,
Душа желает радости и рая,
Но морда моя просит кирпича.
ВНУКАМ
Неправильные стихи
Если б я нашёл пятак
По пути из дома в школу,
Я вертел бы так и сяк
Эту медь с тоской тяжёлой.
Если б сто рублей нашёл,
Проще б не было задачки.
Я бы в школу не пошёл,
На все сто купил бы жвачки,
Сам бы жвачки те жевал,
Добрым людям раздавал.
Был бы я такой весёлый –
Никогда не унывал!
х. х. х
Вот возьму и выучу уроки,
Брошу взор на голубой Босфор
И с собакою по кличке Рокки
Заведу душевный разговор.
Он доверчивой ответит миной
И подставит поцелуям нос.
Он почти совсем не пахнет псиной,
Просто Рокки никакой не пёс.
Если вдруг однажды станет скверно,
Если будет на душе испуг,
Он поступит, как товарищ верный,
Настоящий и надёжный друг.
Внукам
На что надеемся, чего мы ждём,
На что уходят молодые годы?
Увы, мы лишь со временем поймём,
Что нет плохой погоды у природы.
Пусть блещут молнии, грохочет гром
И сердце торжествует от свободы.
Танцуй самозабвенно под дождём,
Не дожидаясь солнечной погоды!
Если б я нашёл пятак
По пути из дома в школу,
Я вертел бы так и сяк
Эту медь с тоской тяжёлой.
Если б сто рублей нашёл,
Проще б не было задачки.
Я бы в школу не пошёл,
На все сто купил бы жвачки,
Сам бы жвачки те жевал,
Добрым людям раздавал.
Был бы я такой весёлый –
Никогда не унывал!
х. х. х
Вот возьму и выучу уроки,
Брошу взор на голубой Босфор
И с собакою по кличке Рокки
Заведу душевный разговор.
Он доверчивой ответит миной
И подставит поцелуям нос.
Он почти совсем не пахнет псиной,
Просто Рокки никакой не пёс.
Если вдруг однажды станет скверно,
Если будет на душе испуг,
Он поступит, как товарищ верный,
Настоящий и надёжный друг.
Внукам
На что надеемся, чего мы ждём,
На что уходят молодые годы?
Увы, мы лишь со временем поймём,
Что нет плохой погоды у природы.
Пусть блещут молнии, грохочет гром
И сердце торжествует от свободы.
Танцуй самозабвенно под дождём,
Не дожидаясь солнечной погоды!
РЫБАЛКА
Когда форель срывается с крючка,
Вильнув хвостом, как будто бы с издёвкой,
Когда подводит рыбака сноровка,
Вы видели не раз наверняка .
Но если карп плескается в воде,
Он об одном мечтает, не иначе -
Отдаться всей душой сковороде,
Такой заманчивой, такой горячей.
Так иногда мы даже без труда,
Как говорится, что-нибудь добудем
Пока горит огонь, бежит вода,
Пока работают другие люди.
Вильнув хвостом, как будто бы с издёвкой,
Когда подводит рыбака сноровка,
Вы видели не раз наверняка .
Но если карп плескается в воде,
Он об одном мечтает, не иначе -
Отдаться всей душой сковороде,
Такой заманчивой, такой горячей.
Так иногда мы даже без труда,
Как говорится, что-нибудь добудем
Пока горит огонь, бежит вода,
Пока работают другие люди.